События в Новороссийске после публикации царского манифеста (17 октября 1905 г.)

События в Новороссийске после публикации царского манифеста (17 октября 1905 г.)
5 star(s) from 1 votes

 

Утром 18 октября 1905 г. в Новороссийске стало известно о высочайшем манифесте 17 октября. Весть об этом быстро облетела город и в тот же день громадная толпа людей, главным образом, учащейся молодежи, которыми руководили учителя местной гимназии, с красными флагами, на которых виднелись надписи: «Долой самодержавие», «Да здравствует восьмичасовой труд» и пением марсельезы двинулись из города по Серебряковской улице на «Стандарт» - к мастерским Владикавказской железной дороги. Здесь, на улице, возле товарной конторы состоялся под открытым небом первый митинг, на котором социал-демократы выступили с речами противоправительственного содержания. Оратор в своей речи, цитируя высочайший манифест, умышленно искажал смысл последнего, убеждая вместе с тем толпу продолжать борьбу с правительством, которое обманывает народ, т.к. только упорной борьбой возможно будет добиться прав, дарованных манифестом. Речь свою (оратор) закончил возгласом: «Долой самодержавие», после чего публика стала расходиться.

Часов в семь вечера, того же дня, на Серебряковской улице снова собралась толпа, которая направилась к Народному дому, где состоялся митинг. Первую речь произнес городской голова Никулин. С этого момента почти ежедневно происходили митинги, то в Народном доме, то в городской управе, на которых ораторами выступали, большею частью, представители крайних партий, как-то: Николаев, Гольман, Сокольский, Зеленя, Прохоров, Нарышкин, Рабинович-Лейбович и др. Все речи сводились к тому, что не следует признавать властей и что необходимо добиться полной свободы.

В двадцатых числах октября на митингах в разных частях города представителями крайних партий было сделано предложение об организации народной милиции, а вскоре на митинге в городской управе было предложено желающим записываться в вольную городскую милицию, а равно начался сбор на вооружение ее. В то же самое время городская управа решила организовать свою городскую охрану. 25 октября, на основании частного совещания гласных Новороссийской думы, избранная комиссия по организации городской охраны постановила: оружие и патроны для стражников приобрести в городе Екатеринодаре, с этой целью немедленно командировать членов комиссии Лира и Поночевного, выдав им для уплаты задатка из городских сумм 150 рублей; кроме револьверов решено купить также кобуры, шнуры и пояса, равно росить городского голову Никулина лично довести до сведения черноморского губернатора об организации городской охраны. На ходатайство городского головы Никулина о разрешении сформировать городскую охрану и вооружить ее черноморский губернатор отношением от 26 октября 1905 г. за № 9253 на имя городского головы сообщает, что удостоверения на право ношения огнестрельного оружия выдаются только отдельным лицам, а разрешение вооружить 120 человек стражников револьверами должно исходить от наместника Кавказа.

Тем не менее городская управа уже с 27 октября начинает покупать у местных торговцев Бабицкого, Смовленева, Анастасьевой револьверы с патронами для вооружения стражников городской охраны; пригласить теперь же на службу в охрану как добровольцев, так и платных стражников; поручить заведующему охраной ознакомить стражников с их обязанностями, а также правилам стрельбы из револьверов, и заказать стражникам на фуражки 120 белых лент с надписью: «Городская № охрана». Еще ранее этого постановления, а именно 29 октября, отношением за № 9321 черноморский губернатор уведомляет городского голову Никулина, что наместник Кавказа на ходатайство думы организовать в городе особую вооруженную охранную стражу ответил телеграммой, что ходатайство может быть удовлетворено лишь в смысле усиления состава полиции. Отношением от 5 ноября за № 9512 черноморский губернатор опять уведомляет городского голову Никулина, что наместник не признает возможным разрешить учреждение в Новороссийске вооруженной охранной стражи, независимой от полиции, и что охрана в г. Новороссийске может быть гарантирована лишь усилением состава полиции. 7 ноября и.д. губернатора пишет городскому голове, что упомянутое распоряжение наместника не исключает возможности организации ночного патрулирования города специальными сторожами, причем для осуществления этого проекта городским управлением необходимо выработать и установить основания, по соглашению с ним и.д. губернатора, для организации дела и издать соответствующие инструкции, коими организация ночной караульной службы должна быть поставлена в известную связь с организацией полицейской службы.

Таким образом, разрешение формировать ночную городскую охрану было дано губернатором, причем, согласно инструкции, городская стража должна была занимать ночью посты и помогать полиции в наблюдении за порядком. Первое время городская охрана доходила до 80 человек и действовала совершенно самостоятельно. Бывали случаи, когда охранники выселяли из города лиц, которых считали черносотенцами. После учреждения милиции и городской охраны полиция стала фактически бездействовать, и охрана города всецело перешла в руки милиционеров и охранной стражи, которые слились настолько, что в конце ноября, во время шествия по улицам демонстрантов, снимали с постов городовых, отнимали у них револьверы, которые сдавали в городскую управу и принуждали городовых примкнуть к этой демонстрации, обещая прибавить им содержание и говоря: «теперь полиция и войска наши».

Помимо города, митинги, вскоре после объявления высочайшего манифеста, стали происходить на старом и новом цементных заводах, где ораторами выступали представители революционных партий: Сокольский, «товарищ Лиза», Мамулянц и др., которые, произнося противоправительственные речи, убеждали слушателей в необходимости свергнуть самодержавие и созвать учредительное собрание. Такого рода речи повели к тому, что в первых числах декабря 1905 года на старом цементном заводе открыто появилась боевая дружина, состоявшая из рабочих завода и вооруженная револьверами и ружьями, отобранными у населения, и пиками, сделанными там же на заводе.

В то же время в городе ежедневно происходили митинги и собрания, где открыто проповедовалась ораторами борьба с правительством, свержение монархии и введение вместо нее демократической республики. С половины ноября комитеты крайних партий стали функционировать почти совершенно открыто и вести энергичную организацию рабочих союзов. В этот же промежуток времени ими было выпущено несколько тысяч прокламаций, призывавших население к свержению монархии и к вооруженной борьбе с правительственной властью, а казаков и солдат к соединению для этой борьбы (вместе) с народом. 15 ноября началась почтово-телеграфная забастовка.

В том же месяце забастовали гимназии, а 20 ноября забастовали портовые рабочие, выставившие требование об уничтожении артелей. К ним примкнули артельные рабочие, которые, в свою очередь, предъявили требование к коммерческому агентству об уплате им 140.000 рублей. За нарушение условия – допущением поденных рабочих препятствовать их работе. Забастовки эти были вызваны деятельностью агитаторов крайних партий, дабы иметь в своих руках массу свободных рук для вооруженной борьбы с правительством.

Ноябрьские события в Севастополе вызвали грандиозную демонстрацию в Новороссийске.

22 ноября стараниями крайних партий была устроена процессия. Впереди шла вооруженная дружина с ружьями и револьверами, среди которых виднелись черные и красные флаги с надписями: «смерть тиранам», «да здравствует свобода», позади шел оркестр музыки, а затем несли, в виде трофея, шашки, отобранные у городовых, которых толпа, в 300-400 человек, насильно повела из полицейского участка к старым цементным заводам, где, отобрав у них оружие, заставила примкнуть к демонстрации. Под звуки марсельезы десятитысячная толпа двинулась по портовой набережной в город. На площади процессия остановилась, и ораторы говорили речи, призывая к вооруженной борьбе с правительством, которое, по словам ораторов, находится при последнем издыхании, так что достаточно сплотиться и сделать последний натиск, чтобы раздавить узурпаторское правительство, находящееся в конвульсиях, но не желавшее выпустить из своих рук «сладкого пирога». Дорогою остановились у таможни, где по требованию манифестантов приспущен в знак траура национальный флаг. Всю дорогу гремела марсельеза, чередовавшаяся с похоронным маршем. У городской управы снова остановились и там с балкона ораторами были произнесены речи на ту же тему. Затем толпа двинулась дальше на Соборную площадь и, подойдя к казармам местного гарнизона, пытались путем речей и раздачи прокламаций склонить солдат перейти на их сторону. Когда же им это не удалось, то пошли к церковной ограде, где была отслужена панихида по мятежным севастопольским морякам.

В конце ноября или в начале декабря казаки 17 пластунского батальона, подлежащие отправлению в Батум для усиления гарнизона, благодаря распространению между ними всякого рода революционной пропаганды, посещения митингом и влияния на них представителей крайних партий, не пожелали сесть на пароход «Ксения», который уже был готов к отходу в Батум, говоря: «что же нам идти – чтобы нас там взорвали». Когда же начальству удалось убедить казаков сесть на пароход, то пароходная команда, в виду пущенных слухов, что пароход с казаками будет взорван, отказались ехать с казаками. Такое же брожение стало замечаться среди казаков Урупского полка, которых агитаторы всячески старались привлечь на сторону революционеров или же убедить покинуть Новороссийск. И нужно сказать, что агитация шла довольно успешно, так как 4-ая сотня названного полка, расположенная в городе, отказалась посылать охрану губернатору и разъезды по городу.

С этого времени администрация города, проявляя полное бездействие, потеряла всякое влияние на жизнь города и управление городом и Новороссийским округом стало переходить в руки крайних партий с организованным ими комитетом. Последний действовал совершенно открыто, производил сборы на вооружение, на поддержание бастовавших рабочих, указывал время закрытия и открытия лавок и обращался к населению с разного рода революционными воззваниями. Этим же комитетом были исполнены все подготовительные работы к выборам нового революционного органа для управления городом и округом - совета рабочих депутатов. В 20-х числах ноября исправляющий дела губернатора Березников, желая обсудить и принять меры к прекращению противоправных действий городской охранной стражи, продолжавшей не только закрывать магазины во время митингов, проводить обыски, а также сборы на закупку оружия, но и требовать от городовых выдачи оружия и присоединения к ним обещая им за это в настоящем большое жалованье, в будущем – «землю и волю», - созвал совещание, куда были приглашены городской голова Никулин, секретарь городской управы, он же начальник городской охранной стражи Петров, полицмейстер и местный прокурорский надзор.

Здесь Никулину было указано на то, что охранники вместо прямого их назначения – оказывать помощь полиции – присвоили себе функции судебных и административных властей, что в охрану принимаются лица с крайним направлением и без справок в полиции о благонадежности таких лиц. Никулин и Петров, защищая вообще охранников, сказали, что им неизвестны такого рода действия со стороны охранной стражи и что указанные незаконные действия учиняются не городской охраной, а милицией социал-демократической партии, ничего общего с городской охранной стражей не имеющие. Тогда один из членов собрания, относясь критически к организации городской охраны вообще, прямо высказал свое недоверие к этой охране, так как под видом якобы помощи полиции скрывается милиция социал-демократов. Хотя Никулину и Петрову не понравилось такого рода недоверие, тем не менее они обещали принять соответствующие меры и допускать в охрану лиц, одобренных полицмейстером, которому и обещали представить список охранников. Как Никулин и Петров выполнили свое обещание, видно из того, что 29 ноября черноморский губернатор Березников пишет Никулину подтверждение, чтобы городские охранники не выходили из пределов своих обязанностей, не вмешивались в дела, относящиеся исключительно до ведения полиции, и не арестовывали бы нижних воинских чинов, на что они право не имеют.

После описанной выше демонстрации в память севастопольских событий, поденные рабочие пристаней, амбаров и элеватора сами к работам не приступали и не позволяли также работать артельным рабочим.

Переговоры между поденными и артельными рабочими в коммерческом агентстве не привели ни к каким результатам. По договору, выгрузкой и погрузкой пароходов занимались артельные рабочие за определенную плату, но так как они не успевали сами исполнить в срок всей работы, то приглашали от себя поденных рабочих, которым платили гораздо меньше, сем сами получали. Поденные рабочие были этим недовольны и требовали уничтожения артелей и предоставления работы всем рабочим на одинаковых условиях. Артель, соглашаясь на уничтожение договора с агентством, требовала возвращения всей условной платы – 140.000 рублей до окончания договора. Во главе поденных и артельных рабочих находились лица, принадлежащие к местной группе социал-революционеров, ничего общего с этими рабочими не имеющие. Некоторые из них содержались под стражей по обвинению их в государственных преступлениях и, будучи освобождены после указа 21 октября из тюрьмы, стали агитировать среди рабочих. Такими агитаторами главным образом были приказчик по хлебной части городского головы Никулина Гольман и слесарь Новороссийского депо Зеленя.

Благодаря их речам поденные рабочие не желали идти на соглашение и настаивали на совершенном уничтожении артелей. 25 ноября и.д. губернатора Березников с целью прекращения забастовки собрал в свою канцелярию совещание из лиц всех заинтересованных сторон, а равно представителей городского управления и администрации, куда были также приглашены представители от артельных и поденных рабочих Гольман и Зеленя. Долго не могли прийти ни к какому соглашению, так как представители поденных рабочих настаивали на уничтожении артелей, а представитель артельных рабочих требовал 142.000 рублей от коммерческого агентства. Наконец, представитель Общества Владикавказской железной дороги Губский предложил 10 % надбавки к заработной плате, после чего Гольман и Зеленя обещали прекратить забастовку. Однако работы все-таки не начались и все дальнейшие попытки как присланного управлением железной дороги инженера Дунина, так и самих экспортеров ни к сему не привела.

 255

Авторы/Составители

Составитель: Под ред. А.Л. Сидорова, М., 1955-1957.


Анонс Записей Сайта

Укрепление Геленджик (апрель 1839 г.)
Укрепление Геленджик (апрель 1839 г.)

Геленджик занят в 1831 году. То, что осталось ныне от первоначальных построек, показывает недостаток знающего инженера.

Устье реки Мезиб (апрель 1839 г.)
Устье реки Мезиб (апрель 1839 г.)

Устье реки Мезиб находится в 6 ½ милях к югу от Геленджика.

Укрепление Новотроицкое (апрель 1839 г.)
Укрепление Новотроицкое (апрель 1839 г.)

Из всех укреплений Восточного берега Новотроицкое найдено мной в наилучшем состоянии, по всем частям.

Укрепление Михайловское (апрель 1839 г.)
Укрепление Михайловское (апрель 1839 г.)

Укрепление Михайловское построено в 1837 году, на оконечности возвышения, между двух рек Вулан и Тешепс.

Устье реки Джуб (апрель 1839 г.)
Устье реки Джуб (апрель 1839 г.)

Устье реки Джуб издавна известно, как главное гнездо контрабанды.

Укрепление Тенгинское (апрель 1839 г.)
Укрепление Тенгинское (апрель 1839 г.)

Укрепление Тенгинское сохранилось хорошо и содержится чисто.

Нечепсухо - Ту (апрель 1839 г.)
Нечепсухо - Ту (апрель 1839 г.)

От укрепления Тенгинского до форта Вельяминовского 22 1/4 мили, со всеми изгибами берега.

Боевые действия на Черноморской береговой линии в начале 1840-х гг.
Боевые действия на Черноморской береговой линии в начале 1840-х гг.

Начало 1840 года вписано кровавыми строками в летописях ее, вследствие происшедших в это время страшных событий.

Сейчас Читают Записи

Особенные Подробности

Новые Документы о Сочи

Добавлены События

  • Боевые действия Турецкой эскадры

    30 апреля вечером турецкая эскадра подошла к Гудаутам, обстреливала это селение и высадила, как говорят, 1000 человек прежних переселенцев с Кавказа.

    29-04-1877 00:01